|
|
Николай ВЛАСОВ, международный мастер
|
|
Итак, мы увидели то, что увидели… Не хочу вступать в полемику по поводу предопределенности ничейного результата заключительной партии – я достаточно сказал по этому поводу накануне. Остается лишь зафиксировать итог: очередной матч Человека и Машины завершился вничью.
Снова (что у Крамника прошлой осенью в Бахрейне, что у Каспарова этой зимой в Нью-Йорке) в последней партии не было реальной борьбы, стороны откровенно отбывали номер. Что всякий раз становится причиной этого – большой вопрос. Об усталости сейчас, наверное, говорить не приходится – в каждом новом поединке против компьютера количество партий уменьшается (8, 6, 4), плюс, в данном случае прослеживался, явно «щадящий режим» для человека, которому всякий раз давали время, чтобы безболезненно войти в трехмерную реальность и выйти из нее. Но тогда что? Слишком большое напряжение – но на то и мировой резонанс, и совсем неплохие призовые деньги. Может, нежелание рисковать в ситуации, когда уже ничего нельзя исправить (на кону стоит имя – прежде всего, Каспарова), но тогда давайте сразу договоримся: считать подобные матчи не спортивным мероприятием, от результата которого зависит «судьба человечества». А научным экспериментом, что должен подтвердить: ни одна из сторон на сегодняшний день не имеет преимущества. Может, вообще тогда не стоит играть последнюю партию в случае равного счета – как в анекдоте об отцеплении последнего вагона поезда – видимо, поражение в заключительной партии матча 1997 года с Deep Blue до сих пор остается незаживающей раной блестящей биографии Гарри Кимовича…
В любом случае любители шахмат, с нетерпением ожидавшие настоящего, а отнюдь не постановочного спектакля, оказались обманутыми в своих ожиданиях. Если это шоу, как объявляли организаторы перед началом, то большего провала трудно и представить. Можно быть уверенными, что в будущем внимание публики к новому разрекламированному матчу сильнейшего белкового шахматиста против искусственного интеллекта, уже не будет. Нельзя раз за разом с предвкушением раскусывать «пустой орех».
Принятый ферзевый гамбит D27
X3D FRITZ – Гарри КАСПАРОВ
Нью-Йорк, четвертая партия
1.d4 d5. Думаю, Гарри Кимович лучше меня, а возможно и лучше всех в мире знает, что для игры на победу черными против компьютера не найти дебюта лучше староиндийской. Закрытый центр, наличие длинного плана, недоступного понимаю машины, но прекрасно известного человеку... Значит, не хочет.
2.c4 dxc4 3.Nf3 e6 4.e3 a6 5.Bxc4 c5 6.0-0 Nf6 7.Bb3 cxd4 8.exd4 Nc6 9.Nc3 Be7 10.Re1 0-0 11.Bf4 (ход не на борьбу, гораздо больше неприятностей черным доставляет 11.Bg5!) 11…Na5.
12.d5. Белые избавляются от изолятора, при этом позиция сильно упрощается. Были ли у белых другие шансы в этой позиции? Наверное (к примеру, 12.Bc2), но они их, видимо, и не искали…
12...Nxb3 13.Qxb3.
13...exd5. Единственный критический момент в партии. Для игры на победу черные могли жертвовать ферзя: 13...Nxd5 14.Rad1 Nxf4 15.Rxd8 Rxd8, как Каспаров уже играл в 2001 году в блице против Крамника в Москве – и неплохо получилось. Против «Фрица» в серьезной партии не рискнул, а жаль…
14.Rad1 Be6 15.Qxb7 Bd6! Хуже для черных испытывавшийся Анандом против Крамника (Монте-Карло 2001) ход 15...Bc5 – после 16.Be5 Qa5 17.Nd4 черные столкнулись с серьезными проблемами: 17…Bxd4 18.Rxd4 Nd7 19.Bd6 Nc5 20.Qc7 Qxc7 21.Bxc7 Rfc8 22.Bg3 Ne4 23.Nxd5 Bxd5 24.Rxd5 Nxg3 25.hxg3 Rc2 26.Red1 g6 27.R1d2, но все-таки сделали ничью на 81-м ходу…
16.Bg5 Rb8 17.Qxa6 Rxb2 18.Bxf6. Формально этого хода в библиотеке не было. Теперь будет, что не меняет оценку варианта, на который добровольно пошли обе стороны, как мертво-ничейную. А было 18.Re2 Rxe2 19.Qxe2 Be7 20.Qd3 Qa5 21.Bxf6 Bxf6 22.Nxd5 Qxa2 23.Nxf6+ gxf6 24.h3 Qa5 25.Qd4 Kg7 26.Qe3 Re8 27.Rc1 Rc8 28.Rxc8= Дорфман – Харлов (Франция 2001), интерсно и указанное Шиповым 18.Nxd5!? Bxd5 19.Rxd5 Bxh2+ 20.Nxh2 Qxd5 21.Bxf6 Rxa2 22.Qb6 gxf6 23.Ng4 Qd2!
18...Qxf6 19.Qxd6 (19.Nxd5? Bxd5 20.Rxd5 Bxh2–+) 19...Qxc3. Дальнейшее можно практически не комментировать. С доски почти форсированно исчезает большинство пешек и фигур…
20.Nd4 Rxa2 21.Nxe6 (21.Rxe6?? Qxd4!–+) 21...fxe6 22.Qxe6+ Kh8 23.Rf1 Qc5! Последний точный ход в партии: все – ничья практически неизбежна.
24.Qxd5. Нельзя 24.Rxd5? из-за 24...Qxf2+! 25.Rxf2 Ra1+. А на 24.Qe3 Qxe3 (возможно и 24...Rc2, но только не 24...Rfxf2?! 25.Qxf2 Rxf2 26.Rxf2 – две ладьи могут замучить ферзя) 25.fxe3 Re8 26.Rxd5 h6, с полным равенством.
24...Rfxf2 25.Rxf2 Qxf2+ 26.Kh1 h6 27.Qd8+ Kh7. Ничья.
Тоскливо на это смотреть, трудно дышать и больно жить... Пара мыслей.
Я знаком с ситуацией с двух сторон – и как шахматист, сам принимавший участие в соревнованиях, в том числе матчах с программами, и как зритель – комментатор. Противоречия непреодолимые. Игрок, зная, что программа не простит ни одной ошибки, старается играть надежнее. Он заинтересован, прежде всего, в результате, а не в зрелище. Зрителю же тошно на это смотреть, а комментатору – комментировать.
Это беда не только матчей с машинами, но и последнего тура всех соревнований вообще, когда поражение может перечеркнуть результаты многодневных усилий, а ничья этот результат худо-бедно фиксирует. И столики пустеют за первый час игры, а базы заполняются никому не нужными короткими ничьими. Если кому-то нужно искать отсюда выход, то он в направлении изменения правил игры – нужны другие формы проведения соревнований и оплаты труда шахматистов…
|
|
